Взять хоть москательный магазин у бара. Это было старое деревянное строение с облупившейся желтой краской. Бартон даже мог разглядеть детали внутренних помещений, упряжь, разные фермерские инструменты, банки с краской, пожелтевшие календари на стенах. За засиженными мухами стеклами лежали мешки с удобрениями и средства для опрыскивания растений. Паутина, мятые картонные рекламы... Это был старый магазин, очень старый.
Бартон открыл ржавую дверь и вошел. Высохший, старичок сидел за прилавком, словно затаившийся паук: в полутьме видны были только очки в металлической оправе, жилет и подтяжки. Со всех сторон его окружали листки бумаги и карандаши. В магазине было прохладно, даже холодно, повсюду царил беспорядок. Бартон прошел между рядами запыленных товаров и подошел к хозяину. Сердце его колотилось, как безумное.
- Послушайте... - начал он.
Старик взглянул на него поверх очков.
- Вы что-то хотите? - спросил он.
- Вы уже давно здесь?
Старик поднял брови.
- Что вы имеете в виду? - спросил он.
- Этот магазин! Этот город! Вы уже давно здесь?
Старик помолчал, потом поднял узловатую руку и указал на табличку на латунном кассовом аппарате - 1927. Магазин открыли двадцать шесть лет назад.
Двадцать шесть лет назад Бартону был год, значит, магазин стоял здесь, пока он рос. Рос в Миллгейте. И все же он никогда прежде не видел этого магазина. И этого мужчины тоже.
- Давно вы живете в Миллгейте? - настаивал Бартон.
- Сорок лет.
- Вы меня узнаете?
Старик недовольно кашлянул.
- Никогда вас не видел, - ответил он.
Оба помолчали, причем старик упорно избегал смотреть на Бартона.
- Меня зовут Тэд Бартон, я сын Джо Бартона.